Для того, чтобы начать поиск репрессированных, достаточно ввести в поисковую строку нужную фамилию и имя! Поиск проходит по более 50-ти специализированным сайтам, на которых находятся списки, базы данных, книги памяти или есть любая информация о репрессированных. Практически, поиск охватывает все, имеющиеся в интернете на сегодняшний день, данные.
1. Если Вам известны фамилия, имя и отчество репрессированного, то лучше вводить в поисковую строку сразу все эти данные. Это позволит сразу получить нужный результат.
2. Если Вам известны только фамилия и имя, то рекомендуется вводить в строку данные в формате "Фамилия Имя" - знаки " " позволяют вести поиск точного совпадения фамилии и имени.
3. Если известна только фамилия или Вы ищите все данные по определенной фамилии, то в строку можно ввести только фамилию - система сама отсортирует данные и выберет страницы, где эта фамилия встречается наибольшее число раз. Вести поиск по отобранным страницам (на них, как правило, большое число фамилий, отсортированных по алфавиту) можно через стандартный поиск Вашего браузера, нажав сочетание клавиш Ctrl + F - ввести в строку нужную фамилию или её начальные буквы.
4. Система позволяет искать любые данные: ФИО, населённый пункт (деревню, город, район, область, лагерь и т.п.), национальность, статью и т.д.
5. Система охватывает большинство имеющихся в интернете данных, которые были созданы на основании разных источников, но эти данные далеко не полные - например, в них не всегда можно найти информацию о раскулаченных – так как они высылались в административном порядке, и до сих пор далеко не все семьи реабилитированы.
6. Не останавливайтесь, если Вам удалось найти общую информацию о репрессированном в списках, и, тем более, не останавливайтесь, если её найти не удалось. Ищите дополнительную информацию, пишите запросы, посещайте архивы… В рамках работы Практической школы поиска репрессированных Вы можете получить бесплатную консультацию по поиску.
В Центральном архиве ФСБ находится 600000 единиц хранения. В одной такой "единице" может быть до 100 документов.
Архивы ФСБ - святая святых, вход сюда разрешен немногим. Содержимое старых коробок, в которых хранятся документы, так ценно, что даже пылесос и тряпку доверяют чинам не ниже подполковника. Срока давности у архивных материалов нет, "на дом" ничего не выдается и за пределы Лубянки не выносится. Корреспондент "Труда" встретилась с Николаем МИХЕЙКИНЫМ, начальником Центрального архива ФСБ России.
Николай Петрович, наш читатель А. Шефер из Саратовской области, как мы вам предварительно сообщали, прислал в редакцию письмо и попросил помочь ему навести справки о родных, сосланных когда-то в Казахстан. Что ответим читателю?
Мы проверили, у нас материалов на Шефера нет, в Саратове - тоже. Вся надежда на казахстанские архивы, откуда ждем ответа от коллег со дня на день. Сложность в том, что ваш автор - поволжский немец, а немецкие фамилии в русской транскрипции часто искажаются: изменилась хоть одна буква - и человек потерялся в картотеках. Но будем надеяться на удачу.
А сколько документов в архивах ФСБ носят гриф "Секретно"?
Почти все. Но рассекречивание идет постоянно. Только в прошлом году мы "открыли" 130 тысяч документов из делопроизводства ОГПУ за 1926 год. При этом тысячу оставили на секретном хранении.
Кто имеет право доступа в архивные фонды и какую информацию там можно найти?
Даже такую - сколько, к примеру, шелковых кальсон было изъято при аресте в 1937 году у бывшего главы НКВД Генриха Ягоды. Кстати, чуть ли не 30 штук. А если серьезно, мы допускаем в фонды в первую очередь сотрудников ФСБ. С рассекреченными материалами разрешаем работать исследователям, литераторам. Частые гости на Лубянке - академики Григорий Севостьянов и Александр Фурсенко, профессор Виктор Данилов. Над новыми произведениями у нас сейчас работают писатели Владимир Богомолов и Теодор Гладков. Недавно были американские историки Стивен Коэн и Тэрри Мартин, профессора Сорбонны Николай Верт и Алексей Берелович, немецкий профессор Вагенленер.
Отказываем в доступе к документам, лишь, когда они касаются гостайны, агентурно-оперативной деятельности или раскрывают тайну личной жизни. Чужой, разумеется.
Если доступ в архив так строг, кок вы можете объяснить огромное количество книг и материалов со ссылками на ваши источники, в том числе и до сих пор хранящиеся под грифом "Секретно"?
Всему виной - безалаберность начала 90-х годов. Тогда некие инициативные группы, заручившись поддержкой на самом высоком уровне, под вывеской разоблачения роли КГБ в путче, получили право изучить наши архивы 90 - 91-х годов. Но вместо этого кинулись к материалам 70 - 80-х годов, главным образом бывшего 5-го управления, которое боролось с инакомыслием. Больше других досталось архивам Политбюро, Общего отдела ЦК КПСС и Центральному партархиву. А ведь там были тысячи документов, направленных с Лубянки! Вот и "гуляют" их копии по книгам и статьям.
Но ведь публикация документов, содержащих гостайну - угроза безопасности страны, или я ошибаюсь?
Вы правы отчасти. Потому что это в основном документы 30 - 50-летней давности и прямой угрозы безопасности в них нет. Зато афишируются имена тех, кто помогал или помогает органам безопасности, а это уже болезненно для любой спецслужбы. Достаточно вспомнить раздутый священником-депутатом Глебом Якуниным скандал в Русской Православной Церкви (РПЦ), многих иерархов которой он обвинил в сотрудничестве с КГБ. Мы не раз говорили тогдашнему руководителю Госархива Рудольфу Пихое, что нельзя публиковать не рассекреченные материалы, но наш голос никто не слышал. Не из-за прибылей ли, получаемых издателями секретов? И если в России на этом много не заработаешь, то на Западе за такие "исследования" платят хорошие деньги. Единственное, что мы смогли сделать в этой ситуации, - лишить подобных авторов доступа в архив. Впрочем, собранного под шумок материала им хватит надолго.
Родственникам реабилитированных разрешается почитать уголовные дела? Возвращаете ли им фотографии, личные письма?
Обязательно. Сегодня четыре человека придут в наш читальный зал, чтобы познакомиться с делами. С собой, на память, мы, конечно, материалов дела не отдаем, но семейные реликвии возвращаем. Недавно отправили в Германию фотографию репрессированного в 1941 году немца. К нам обратился его сын и попросил сообщить подробности ареста своего отца. Уголовное дело нашли в Кабардино-Балкарии, куда семья переехала с Дона. Оказалось, что этого простого скромного работягу расстреляли через неделю после начала войны за "контрреволюционную агитацию", по сути - только за то, что он был немцем. Иногда передаем свои материалы музеям.
Две недели назад передали в музей П.И.Чайковского в Клину копии некоторых документов из следственного дела на родственника композитора Николая фон Мекка. Российский Государственный военный архив получил от нас грамоты о награждении двух офицеров, подписанные еще Николаем II. Вдове философа Алексея Лосева вернули его архив - полторы тысячи листов, - конфискованный в 1930 году.
А случается ли, что люди, читая уголовные дела, вдруг узнают о таких подробностях, о которых лучше бы и не знать?
Это сколько угодно! И валерьянкой, бывает, отпаиваем, и "скорую" вызываем. Был случай, когда женщина из Подмосковья разыскивала исчезнувшего в войну отца. Она считала его "без вести пропавшим", но по нашим данным выяснилось, что он дезертировал с фронта. Потом его поймали, а он вместе с сообщниками убил бойцов караула и, скрываясь от семьи, разбойничал. В конце концов его арестовали и расстреляли. Представляете, каково это узнать дочери!
Встречаются и трагикомические сюжеты, как, скажем, в одном из дел по 1937 году. Молодой мастер авиазавода, изменяя жене, "пошутил", что он пропадает вечерами на заседаниях в троцкистской подпольной организации, готовящей покушение на Сталина. Кто-то из домашних услышал и донес. Парня арестовали, за крамольные мысли дали "всего" восемь лет.
Даже менее драматичные факты вызывают шок, когда, например, люди узнают, что брат доносил на брата, а отчим соблазнил падчерицу. Таких показаний много в делах 30-х годов. Между прочим, прочитав наши материалы, родственники некоторых известных людей попросили без их разрешения никогда и никого впредь с этими делами не знакомить. Так поступили родные братьев Вознесенских, которые проходили по "ленинградскому делу" (один был министром просвещения, другой - председателем Госплана), дети авиаконструктора Туполева, дочь певицы Руслановой, внучка Рютина - одного из лидеров оппозиции Сталина. Зато писатели Андрей Синявский, Александр Солженицын, нынешний министр внутренних дел Израиля Натан Щаранский читали "свои" дела с интересом.
С "детьми лейтенанта Шмидта" и прочими лжеродственниками известных людей приходилось встречаться?
Знаком с "приемной дочерью" маршала Егорова, который был расстрелян за мнимое участие в "заговоре военных". Согласно нашим данным и биографическим справкам, таковой у него не было. Мы от души посмеялись, когда одна немецкая телекомпания поторопилась выдать ее за родственницу маршала.
Мне кажется, занимательных сюжетов из вашей практики набралось бы на целую книгу!
Душещипательных историй знаю предостаточно. К примеру, в наше ведомство обратился житель Московской области, который разыскивал следы своих родителей, арестованных, по его словам, в Одессе. Мы установили, что отца - работника ЦК ЛКСМ Украины - расстреляли, а мать отправили в лагеря на пять лет. В семье было двое сыновей, которых раскидали по разным детским домам. Освободившись, мать сумела найти только одного ребенка и уехала в Кривой Рог. Другого усыновили чужие люди и дали свою фамилию. 60 лет он понятия не имел, что его брат и мать живы. С нашей помощью семья вновь соединилась.
А известно ли вам что-нибудь новое о Рауле Валленберге, шведском дипломате, следы его, затерялись, кажется, в 1945 году в СМЕРШе?
Сейчас по Валленбергу работает межгосударственная российско-шведская комиссия, куда входят и наши сотрудники. Никаких очередных легенд не будет. Валленберг умер в тюрьме. Думаю, еще в этом году главам государств доложат о результатах расследования, тогда мы узнаем официальные выводы. Но то, что Валленберг остался жив, поменял фамилию или его якобы видели в лагере, - досужие домыслы.
Правда ли, что у вас хранятся материалы на бывших секретарей и членов ЦК?
На этот счет существовала жесткая инструкция ЦК: как только человек попадал в партноменклатуру, он выходил из поля зрения КГБ, по нему нельзя было "работать". Партия стояла выше комитета. Хрущевым в свое время был озвучен тезис об органах госбезопасности, "вышедших из-под контроля партии". Не было такого никогда!
Вы храните интереснейшие исторические материалы. Как удается их сберечь, если, говорят, архивным службам не хватает средств даже на борьбу с мышами?
То, что архивные службы бедствуют, - факт. Но на дезинфекцию и дезинсекцию нам деньги выделяют. А с молью боремся обеспыливанием. Температура в хранилищах не выше 16 - 18 градусов, чистота - как в операционной.
И напоследок - вопрос личного характера. Вы осведомлены почти обо всех государственных секретах. Не тяжел ли груз? По натуре вы скрытный человек?
Был бы другим, здесь бы не работал.
P.S. Тем, кто хотел бы узнать о судьбе своих репрессированных родственников, надо обращаться в областные управления ФСБ, где велось следствие, либо по месту рождения осужденного. В Центральном архиве ФСБ хранятся только те следственные дела, которые расследовались центральным аппаратом ВЧК - МГБ и касались высокопоставленных лиц.
Беседу вела Ирина ИВОЙЛОВА
В условиях НЭП количество кулацких хозяйств к 1927 году увеличилось до 900 тысяч. В 1928/29 годах в результате проведения чрезвычайных мероприятий при хлебозаготовках их число резко уменьшилось. По данным ЦСУ их доля сократилась с 3,9% в 1927 до 2,2% в 1929 году, что составляло 600–700 тысяч семей.
О переходе к политике ликвидации кулачества как класса Сталин объявил 27 декабря 1929 года в речи на научной конференции аграрников-марксистов. Объявил как об уже совершившемся факте.
30 января 1930 года Политбюро утвердило подготовленный специальной комиссией текст постановления ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Постановлением предписывалось провести конфискацию у кулаков средств производства, скота, хозяйственных и жилых построек, предприятий по переработке сельхозпродукции и семенных запасов. Хозяйственное имущество и постройки передавались в неделимые фонды колхозов в качестве взноса бедняков и батраков, часть средств шла в погашение долгов кулацких хозяйств государству и кооперации.
Раскулачиваемые делились на три категории.
К первой относился «контрреволюционный актив» – участники антисоветских и антиколхозных выступлений (они сами подлежали аресту, а их семьи – выселению в отдаленные районы страны).
Ко второй – «крупные кулаки и бывшие полупомещики, активно выступавшие против коллективизации» (их выселяли вместе с семьями в отдаленные районы).
И наконец, к третьей – «остальная часть» кулаков (она подлежала расселению специальными поселками в пределах районов прежнего своего проживания).
Искусственное деление на группы, неопределенность их характеристик создавали почву для произвола на местах.
Постановление определяло, что число раскулачиваемых по районам не должно превышать 3-5 процентов всех крестьянских хозяйств. Это намного больше, чем сохранилось к зиме 1930 года кулацких хозяйств. Для районов сплошной коллективизации (Северный Кавказ, Нижняя и Средняя Волга, Центрально-Черноземная область, Урал, Сибирь, Украина, Белоруссия и Казахстан) в постановлении указывались цифры «ограничительных контингентов», подлежащих высылке в отдаленные районы страны: 60 тысяч хозяйств (семей) первой категории и 150 тысяч – второй.
25 февраля были установлены «ограничительные контингенты» раскулачиваемых для Ленинградской, Западной, Московской, Иваново-Промышленной областей, Нижегородского края и Крымской АССР: 17 тысяч первой категории, 15 тысяч – второй.
Для союзных республик Закавказья и Средней Азии численность выселяемых по обеим группам составила около 3 тысяч человек.
В обстановке административного насилия зимой 1930 года стремление к переводу раскулачиваемых из третьей категории во вторую, как и вообще к «перевыполнению» спущенных сверху «норм», «контрольных цифр», «заданий», приобрело повсеместное распространение. Причем нужно иметь в виду, что начиная с весны 1930 года речь шла о ликвидации, по существу, бывших кулацких хозяйств, ибо постановлением ЦИК и СНК СССР от 1 февраля они уже были лишены возможности арендовать землю и эксплуатировать чужой труд. Взрыв крестьянского возмущения заставил сталинское руководство дать отбой и принять меры к исправлению наиболее грубых актов произвола и насилия. Была проведена и «реабилитация» части раскулаченных или предназначенных к раскулачиванию. Об итогах исправления «перегибов» в этом отношении имеются пока лишь отдельные сведения. В Курском округе, например, из 8949 раскулачиваемых хозяйств было восстановлено 4453, в Льговском округе – 2390 из 4487, то есть больше половины.
Для проведения операций по раскулачиванию в краях, округах, районах и сельских советах должны были создаваться специальные комиссии. Им вменялось в обязанность устанавливать категории «кулацких» хозяйств, составлять списки крестьян, подлежавших раскулачиванию, проводить учет и передачу имущества и средств производства колхозам и финансовым органам. Однако на практике раскулачивание в подавляющем большинстве проводилось произвольно, путем применения административных методов.
Приведем докладную записку одного из непосредственных участников событий. «В Кирсановском районе Тамбовского округа, – сообщал автор, – 27 января райком совместно с РИКом выделил 48 уполномоченных (по числу сельсоветов), снабдил их «недоимочными сведениями», ордерами на право обысков, арестов и описи имущества. По прибытии в сельсовет уполномоченный собрал секретное совещание членов сельсовета, партийцев и комсомольцев, изложил цель своего приезда, наметил на утро следующего дня проведение раскулачивания тех хозяйств, которые были индивидуально обложены сельхозналогом, за кем числились недоимки по налогам и кратные штрафные обложения по хлебозаготовкам. Создали 6 бригад по 3 человека (члены сельсовета и бедняки-активисты), которые пошли производить описи и изъятие имущества. Вся операция раскулачивания проведена в течение 3х часов».
Массовые операции по ликвидации «кулаков» начались в феврале 1930 года. Были «задействованы» тысячи и тысячи партийных, советских и хозяйственных работников, мобилизован гужевой и железнодорожный транспорт.
В материалах бюро фракции ВКП(б) ВЦИКа приводятся сведения о методах раскулачивания, получивших распространение зимой 1930 года. Они характеризуются как «голый административный метод», то есть без привлечения бедняцко-середняцких масс; «секретный» и «ночной» метод раскулачивания; ликвидация кулака «как класса» в трехдневный и тому подобный срок; раскулачивание «всех лишенных избирательных прав» или «всех обложенных в индивидуальном порядке»; раскулачивание «под метелку» и т. д.
С февраля по октябрь 1931 года прошла новая, наиболее широкая волна ликвидации кулацких хозяйств. Общее руководство осуществлялось специальной комиссией, в состав которой входили А.А. Андреев, П.П. Постышев, Я.Э. Рудзутак, Г.Г. Ягода и другие. Раскулачивание производилось и в дальнейшем – и после того как в марте 1932 года эта комиссия прекратила свое существование. Оно все больше принимало характер репрессий за невыполнение заданий по хлебозаготовкам, за хищения колхозной продукции, за отказ от работы...
Лишь 8 мая 1933 года партийным и советским организациям была разослана инструкция, предписывающая ограничить, наконец, масштабы репрессий в деревне.
Принималось решение: «Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян». Однако на деле речь шла всего лишь об ограничении масштабов выселений – они должны были производиться «только в индивидуальном и частичном порядке и в отношении только тех хозяйств, главы которых ведут активную борьбу против колхозов и организуют отказ от сева и заготовок». Та же инструкция «допускала» выселение 12 тысяч хозяйств и давала их «разнарядку» по республикам и районам (с Украины – 2 тысячи, с Северного Кавказа, Нижней и Средней Волги, ЦЧО, Урала, Западной Сибири и Восточной Сибири – по 1 тысяче, из Белоруссии, Западной области, Горьковского края, Башкирии, Закавказья и Средней Азии – по 500).
Точные данные имеются лишь о численности семей, высланных в отдаленные районы страны (то есть о тех, которые постановлением от 30 января 1930 года были отнесены к первой и второй «категориям»). В 1930 году выселена 115231 семья, в 1931 г. – 265795. За два года, следовательно, были отправлены на Север, на Урал, в Сибирь и Казахстан 381 тысяча семей. Часть кулацких семей (200–250 тысяч) успела «самораскулачиться», то есть распродать или бросить свое имущество и бежать в города или на стройки. В 1932 году и после специальные кампании выселения не проводились. Однако общее число высланных в то время из деревни составило не менее 100 тысяч. Примерно 400–450 тысяч семей, которые должны были расселяться отдельными поселками в пределах краев и областей прежнего проживания (третья «категория»), после конфискации имущества и разных мытарств в массе своей также ушли из деревни на стройки и в города. В сумме получается около 1 миллиона – 1 миллиона 100 тысяч хозяйств, ликвидированных в ходе раскулачивания.
Вместо того, чтобы идти в архив и корпеть над множеством свидетельств, можно, зная, к примеру, только фамилию, найти человека на сайте «Жертвы политического террора в СССР» . Также база может стать опорой для научного исследования: можно ввести данные «служитель культа, Кунгур» или «крестьянин, Талица», и база структурирует людей по нужным значениям.
Поиск ведётся по 13 значениям для «личных данных» и 12 для «данных о преследовании». Кроме привычных ФИО, национальности, года и места рождения, можно найти адрес, образование, партийность и вид деятельности.
В данные о преследовании могут быть занесены детали обвинения - «власовец, шпион» и т. д.
Обновлённая база данных теперь имеет удобный и простой интерфейс. Появилась возможность добавлять фотографии. Пока внесены фотографии репрессированных жителей Москвы.
Стал доступен поиск семейных связей между родственниками, которые есть в источниках. Практически устранено повторение имён - следствие того, что дела по одному человеку могли, к примеру, находиться в архивах разных городов.
С апреля 2018 году пользователи сами смогут добавлять информацию о репрессированном, если подтвердят её с помощью документов.
Составители признают, что всё ещё осталось несколько недочётов, чаще технических. Например, у одной и той же формулы в поиске может быть несколько значений. Так под «служителем культа» может быть записан и священнослужитель, и церковный активист. Поиск может самостоятельно менять слово, принимая буквы за опечатку - «Гариф» в «тариф». Часто потребуется больше, чем одно значение для поиска. Например, база не определяет некоторые названия поселений.
Программисты базы продолжают исправлять ошибки.
Работа над базой началась ещё в 1998 году, а последняя версия была опубликована в 2007 году. Руководитель проект - член правления общества «Мемориал» Ян Рачинский, научный руководитель - Арсений Рогинский. В Перми её представили председатель Пермского отделения общества «Мемориал» Роберт Латыпов и ведущий сотрудник «Мемориала» Иван Васильев.
К примеру, информация об одном из героев рубрики 37/17 выглядит достаточно подробно:
Татьяна Марголина, уполномоченный по правам человека в Пермском крае с 2005 по 2017 гг., подчеркнула значение этого проекта. По её словам, в последние годы проекты, связанные с историей политических репрессий не обходятся без сложных дискуссий. Это относится и к разработке правительственного документа по увековечению памяти жертв репрессий, и к созданию мемориальных комплексов, и к созданию этой базы.
«В обсуждениях всегда участвуют люди с разными мировоззренческими установками. Во время разработки правительственного документа стало понятно, что будущая деятельность в этом направлении будет сложной, потому что в обществе нет консенсуса по этому поводу».
Татьяна Ивановна сообщила, что существовал даже вариант не продолжать работу, потому что она неприятна для общества. Однако после принятия концепции появилась идея создать межведомственную рабочую группу с участием федеральных министерств и общественности. Туда вошли также четыре уполномоченных по правам человека в регионах, среди которых был и пермских омбудсмен. Назначение этой комиссии состояло в координации деятельности по увековечению жертв политических репрессий. Одна из идей - создание к 2017 году национального монумента памяти. Также члены рабочей группы обсуждали работу федеральных министерств в этом направлении. К примеру, совместно с министерством образования было принято решение ввести по всей стране Уроки памяти 30 октября.
![](https://i2.wp.com/zvzda.ru/uploads/965e4542735f52dcde00ee65f59bdd98.jpeg)
«В очень краткой и глубокой по содержанию церемонии открытия приняли участие только три человека. Год назад, когда мы обсуждали концептуальные идеи всей работы по увековечению памяти, на заседании рабочей группы были жёсткие дискуссии по поводу предложения Натальи Дмитриевны Солженицыной взять четыре смысла: знать, помнить, осудить, простить. Часть рабочей группы выступала против слова „осудить“, а часть против слова „простить“. Я думаю, что этот смысл стал официальным после того, как Владимир Путин предложил автору этих слов назвать их публично».